– Вызывай врачей, я не могу шевелиться.
За окном палаты раскинулась салатовая лужайка – ни цветочка на ней, ни случайной травинки – всё, как задумал садовник, ровно и предсказуемо. А если появится вдруг сорняк, то садовник вырвет его безжалостной рукой, и ничто и никогда не испортит идеальную лужайку. Только жизнь не лужайка, а бог не садовник.
Была Пасха. Мы привезли кулич. Роман развернул его на тумбочке, нарезал:
– Не представляю, как ты справляешься, Валерия.
– Это невозможно представить. Если бы не Эрик, я бы убила себя.
– У них должен быть психолог.
– Приходила девушка два раза, совсем молодая. Я отказалась.
– Почему?
– Она боится. В итоге не она, а я ей помогаю.
Верхняя половина туловища Валерии осталась подвижной. Она нажала кнопку на пульте, изголовье кровати медленно поднялось. Валерия приняла сидячее положение.
Мы вместе ели пасхальную булку. Валерия рассказывала, как теперь нужно преобразовать дом: сделать пандус для инвалидного кресла, опустить шкафчики на кухне, совместить ванную с уборной. Мне хотелось убежать, чтобы не слышать и не видеть её.
Вошла медсестра:
– Время процедур. Посетителей просим уйти.
Мы попрощались, направились к двери. По дороге увидела на стене напротив кровати Валерии фотографию, где она вдвоём с Эриком, а сверху надпись от руки: «Любил, люблю, буду любить.»
Роман ждал ответа. Я посмотрела на его руки, обхватившие руль, – хочу их видеть всегда.
– Что бы не случилось, – сказала, – я буду с тобой.
Вид на проходящие мимо поезда
– Куда ты меня везёшь?
– Друг ключи от квартиры оставил. Нам повезло.
– Да, нам действительно повезло, – я сказала с иронией в голосе.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь что.
Андрей остановил машину у двухэтажного кирпичного жилого здания послевоенных времён. Сейчас эти дома отреставрированы – квартиры в них стоят дорого. Большие окна, высокие потолки, деревянные полы и тишина.
– Лика, прошу тебя, давай не буем портить вечер и говорить на неприятные темы. Договорились? – Андрей поставил на журнальный столик поднос.
Бутылка шампанского, ваза с клубникой, шоколадка, два узких высоких бокала – стандартный набор.
Вдруг за окном загрохотало. Бокалы задребезжали на металлическом подносе.
– Что это?
– Поезд. Железная дорога проходит очень близко. Но какая разница, нам здесь не жить.
– А где нам жить?
– Лика, попросил же, не начинай. – Андрей разлил шампанское, передал мне бокал: – Клубнику ешь. Самую лучшую для тебя выбирал.
Пригубила шипучую холодную жидкость. Взяла ягоду клубники. Повертела в пальцах, положила обратно в вазу. Не хочется. Всегда так. Шампанское в квартире какого-нибудь друга, который уехал, или ужин в ресторане. Чужая кровать или номер в гостинице. Короткое счастье и долгая грусть расставания.
– Понимаю, что плохо. Мне тоже без тебя плохо. Но не могу я часто ездить в командировки, – оправдывался Андрей, – она не поверит.
Я подумала про себя:
– Вот и хорошо, если не поверит. Не надо будет больше врать. Наконец-то мы сможем быть вместе всегда, а не короткими перебежками в чужих квартирах.
Только вслух сказать не решилась. Я никогда не решалась сказать вслух о разводе. Страшно, что Андрею не понравится. Казалось, он первый должен завести разговор о своих отношениях с женой, первым принять решение. Но время шло, а он избегал «разговоров на неприятные темы».
Выпила шампанское. До клубники не дотронулась. На шоколад не посмотрела.
Андрей рассказывал о проблемах на работе, жаловался на партнёра по сделке, хвалил поставщика. При этом называл имена людей, которых я никогда не видела и не увижу.
Чужие люди, далёкие имена.
Сколько неопределённости между нами.
– Приготовлю кровать, приму душ. Посидишь немного одна? – Не дождавшись ответа, Андрей вышел из зала.
А у него всё определено, всё ясно. Жена, сын, любовница. Это я страдаю, строю планы о его разводе, о нашей будущей семье. Налила шампанского, залпом выпила почти половину бокала.
– Я когда тебя увидел, сразу решил, что будешь моей женой, – сказал Андрей на первом свидании.
Мы познакомились на вечеринке у общих друзей. Он пришёл один. Вёл себя как холостяк. Мне и в голову не пришло, что он женат. Если бы знала, не позволила бы себе ни встречаться с ним, ни влюбляться в него. И не потому, что я такая правильная, чтобы строить счастье на чужом горе. Нет. Просто не верю в свободу женатых мужчин.
Почему же тогда я с Андреем?
Он мне ничего не сказал. Через несколько встреч я сама поняла. Свидания на чужих квартирах, спешка, суета… Не выдержала:
– Ты женат?
– А разве я не говорил? – Искренне удивился Андрей.
В этот момент я сломалась. Стало жаль его. Появилась надежда, что разведётся – ведь у нас серьёзно, а его жена – недоразумение, ошибка. Поправимая ошибка.
Прошло два года, и вот я здесь. С ним. В чужой квартире с видом на проходящие мимо поезда. Шум воды в ванной. Я стою у окна с почти пустым бокалом шампанского. Мимо проходит поезд. Мне тридцать два. И моя жизнь проходит как этот поезд. Мимо меня. Мимо.
– Вот и я. – Голос Андрея за спиной. – Соскучилась?
Больше не хочу так.
– Андрей! – Обернулась решительно. – Нам надо поговорить.
– Т-с-с-с, – он приложил палец к моим губам.
Почему-то я была уверена, что его жена некрасивая, немолодая, неприятная женщина, пока случайно не увидела их вместе в парке. Облокотившись на ограду, Андрей наблюдал как она с сыном катается на лодочках. Я стояла за деревом и рассматривала его жену. Молодая, красивая, весёлая. Она звонко смеялась, махала рукой Андрею, отправлял ему воздушные поцелуи. Он достал телефон, сфотографировал их. Поднял большой палец вверх, мол, классно получилось. В общем, всё у них было классно.
– До клубники не дотронулась. А я так старался, выбирал, – обиженно заметил Андрей.
– Тебе во сколько дома нужно быть?
– Завтра в обед сказал вернусь. Срочная командировка.
А потом она мне позвонила.
– Я – жена Андрея. Твой номер у него в мобильнике нашла. Думаешь, разведётся? Не надейся, – сказала она голосом старой подруги. – Дело даже не в любви. Мой отец его на работу устроил, кредиты помогает выбивать и всё-такое. Так что без меня он ноль без палочки. Поняла?
Да, поняла.
Ещё один поезд прошёл мимо. Интересно, что в вагонах сейчас делают люди? Спят, читают, играют в карты? Есть ли там кто-то как я, чья жизнь проходит мимо. Но мне всего тридцать два. Хочется семью, детей. Я устала проводить вечера одна, в мечтах, что Андрей когда-нибудь разведётся, и мы поженимся. Устала. Больше не верю в наше счастье.
Андрей спит рядом. Если бы не чужая кровать, можно было бы подумать, что мы вместе у себя дома проводим очередную супружескую ночь.
Я больше не хочу себя обманывать.
Тихо, чтобы не разбудить Андрея, встала. Нащупала в темноте одежду. Вышла из спальни. Оделась в коридоре. Может, оставить ему записку. Но что написать? Любила, целую, прощай навсегда. Глупо. Он поймёт без слов.
На улице никого. Старый район. Я здесь впервые. Куда мне теперь идти?
Длинный приглушённый гудок, шум чугунных колёс, ветер в лицо – я ещё успею вскочить в проходящий мимо поезд!
Связь
Тени подошла к окну, и Марк увидел, как свет утреннего солнца проходит сквозь неё. Контур тела едва угадывался, поэтому зелёное шёлковое платье казалось одетым на призрака.
– Сегодня утром ты стала ещё прозрачнее, – сдерживая волнение, сказал он ей.
– Знаю, Марк, – Тени спокойно посмотрела на мужа.
Марк вздрогнул и отвернулся… Её глаза, влажные, на фоне исчезающего лица стали ярче прежнего. Он всегда избегал смотреть в них – боялся глубины. От одной только мысли о её взгляде едко щекотало под ложечкой, и кружилась голова, будто стоишь на краю обрыва перед бездной… Тени перевела взгляд в пространство гостиной, залитой тёплыми лучами света.
С трудом сдерживая слёзы от того, что его любимая Тени скоро исчезнет, и он не сможет ни восстановить её образ в памяти, ни встретиться с ней во сне, Марк в иллюзорной надежде спросил:
– Ты что-нибудь чувствуешь?
– Нет. На ощупь ничего не чувствую… Но странно, теперь мои переживания сильнее и ярче, чем раньше. Знаешь, мне никогда не было так приятно смотреть на обычные пятна света на стене. Только сейчас, когда близка к растворению и понимаю, что больше не увижу солнца, я очень остро ощущаю, как прекрасен его свет.
Марк сжал кулаки в отчаянии. Ведь он догадывался, что с женой случится неладное. Опасения возникли, когда Тени стала подниматься вверх по карьерной лестнице. Она пропадала на работе и в командировках. Дом без неё опустел и стремительно покрывался тоскливой плесенью одиночества. Но самое страшное наступило после заражения Тени вирусом потери притяжения.
